В итоге, ночь прошла более чем приятно, так что на следующий день, в ходе брифинга, мне пришлось бороться с зевотой.

Окна зала были открыты настежь, впуская холодный ветер, свидетельствующий о приближающейся осени, и я был чрезвычайно признателен ему за то, что он помогал мне держать глаза открытыми.

Присутствовало всё командование батареи. Они старались выглядеть заинтересованными, в то время как полковник Мострю, наш командир, выкладывал информацию, переданную ему и остальным командирам полков Лордом Генералом или кем-то в равной степени важным.

Позднее, участвуя в брифингах более высоких уровней, которые были на порядок интереснее, откровеннее, я не выдавал своего волнения, оставаясь беспристрастным, но тогда еще все мои эмоции отражались на моем лице.

– Неужели мы наскучили вам, комиссар? – Мострю язвительно спросил, переводя лед своих голубых глаза в мою сторону.

Он никогда не верил в мое поспешно-импровизированное объяснение геройства в Дезолатии, когда мою совершенно естественную попытку сделать ноги до прибытия тиранид расценили как неожиданную фланговую атаку, которая заманила их в зону обстрела наших пушек.

Мострю был слишком осторожен, чтобы открыто демонстрировать сомнения относительно моего характера.

Чтобы подтвердить свои подозрения он пытался поймать меня при каждом удобном случае, несомненно, надеясь, что я что-то бы упустил.

Как обычно, я отказался отвечать на такой вызов, рассматривая это всего лишь как веселый стеб.

– Далеко не по этой причине – заверил я его, позволяя себе еще раз очевидно зевнуть.

– Та еще ночка выдалась, вот и все, много бумажной работы, прежде чем смог себя вытащить.

Оба эти заявления были правдой, и если он, связав их в уме, сделал неверные выводы, то моей вины в этом уже нет.