Герр Буманн уже жевал и удовлетворенно ворчал между двумя глотками:

— Tadellos… schmeht fein!

Альбену Тюилю пришелся по вкусу соус и он макал в него большой ломоть хлеба. Англичанин ел с холодной решимостью человека, выполняющего свой долг по отношению к организму. Радушный хозяин просто ковырялся в тарелке.

Петрус Снепп был простым человеком. Из чернорабочего на заводах «Тюиль и K°» он выбился в механики, а потом стал личным шофером хозяина. Петрус привык к суровой жизни. Он любил грубую, ко сытную пищу: кусок мяса с кровью, капусту с салом, кровяную колбасу и картошку. А нежное, тающее во рту мясцо, хрящики, крошившиеся под зубами, незнакомые приправы, придававшие соусу странный вкус и запах — все это вызывало у него тошноту; поэтому он запивал каждую порцию пищи добрым глотком вина, благо на вино хозяин не скупился.

На улице свирепствовала стихия. Под яростными наскоками ветра резко хлопали ставни; дождь грозил потопом, а в трубе рыдали неясные странные голоса, но это был ветер, только ветер…

Петрус Снепп не подозревал, что повторял слова старой сказки о малышах, посаженных в печь злой колдуньей:

«Кто стучится в дверь? Ветер… только ветер!»

Месье Фенестранж ел мало, а потому поддерживал разговор. Он говорил больше других и, конечно, о Людоеде, это был его конек.

— Только во Франции и Фландрии есть настоящий Людоед-Крокмитен.

— В Германии есть Рюбецаль, пожиратель репы, — сказал герр Буманн. — Им пугают детей, но он не причиняет никакого зла…

— А у нас в Англии, — заявил Петридж, — живет Мистер Рэйн. Дядюшка Дождь. Этот призрак не трогает детей. Но любому взрослому, который ему не приглянется, он может свернуть шею…

— Уу! Уу! — завывал ветер.

Петрус Снепп прислушался.

В свое время он был на заводе ночным сторожем.

В долгие часы одиночества он привык к вою ветра за окном, часто напоминавшему пьяные голоса, мольбы о помощи и стоны умирающих…