Людоед… опять, Людоед… Имя прозвучало даже в прощальном возгласе Фенестранжа.

— Только не бойтесь Людоеда!

— No… Nein… Non… Neen!

— Ведь Людоед умер!!!

***

Петрус Снепп не увидел указателя, разбитого дубом, зато мельком заметил две громадные ветви, которые взметнулись в небо, словно руки, протянутые за добычей.

— Руки, как ветви дуба!.. — пробормотал шофер. — Теперь все сходится… Неужели?..

Но было уже поздно.

Машина скользнула по откосу и нырнула в Орж. Прямо в омут.

На поверхность выплыл только Петрус Снепп.

Он долго барахтался и, наконец, выкарабкался на берег. В руке у него было зажато что-то твердое и холодное. Он глянул: это был разводной ключ — все, что осталось от великолепного «панар-левассора».

***

Когда он толкнул решетчатую калитку перед домом Фенестранжа, сквозь щели в ставнях еще сочился свет.

Несколько секунд он раздумывал, не трогаясь с места…

— Он понял, что я распробовал… Да, да, понял, что я понял! Нас следовало погубить так, чтобы никто ничего не заподозрил. Он показал нам опасную дорогу… дорогу смерти!

Месье Фенестранж открыл ему.

— Авария? — ужаснулся он.

Петрус Снепп пристально разглядывал его.

Почему именно в это мгновение он вспомнил о крысе, лежавшей в лужице крови?

Он подумал: «А умер ли Людоед?» — и с силой ударил Фенестранжа разводным ключом.

Человек лежал в небольшой красной лужице, неподвижный и мертвый… как крыса.

В то же мгновение стоны возобновились и Петрус побежал по коридору, крича:

— Детки, выходите… Я иду… Вы спасены… Людоеда больше нет… Людоед умер!

Он пробежал через весь дом и попал в комнатушку, где стояла убогая койка и несколько перекошенных стульев. Потом стал заглядывать во все комнаты подряд, но всюду видел лишь паутину и пыль.