Погода не подвела – солнце светило, как и все последние дни. Снега в городе не было.

Тамара оказалась на высоте – в широкой темной юбке ниже колен, скромном свитерке под черной курткой, с платком на шее – чтобы потом покрыть голову. Андрей покосился на нее и раз, и два – не узнавал.

– Ну, ты без пяти минут монашка.

– Пусть эти минуты никогда не пройдут.

– Борода рассказывал, что в вашей местности русалки водятся и молодых мужиков в воду утягивают.

– Да, это у нас случается. Учти – весной эта нечисть особенно сильно балует.

– Ну, а у людей что – по-другому?

Пригород с частными домиками закончился, и Андрей вырулил на Рязанское шоссе. Монастырь показался свекольно-красной полоской по верху невысокого, длинного холма.

– Умели же строить предки, а? Как на компьютере вписали в пейзаж.

Стены, по мере приближения, вырастали, приобретали объем, на них обозначались угловые башни и «ласточкины хвостики».

– Ты там была?

– Была. Когда только-только народ выселили, нас на экскурсию возили, классе в девятом. Там стены в некоторых местах три метра шириной.

К храму, точнее, к монастырю вела асфальтированная дорога. Вход преграждали серьезные механические ворота с шестиконечными крестами на каждой створке. Все было по-современному – не выходя из машины, Андрей нажал на кнопку, мужской голос ответил:

– Слушаю вас, добрый день.

– К матушке игуменье из «Крестьянской газеты».

Молчаливые, широкие, как платяные шкафы, мужики в форме провели их через металлоискатель, доставили к одному из зданий внутри ограды. Поодаль стояли беленая церковь, какие-то постройки, каменные и деревянные.

Их подвели к узкой двери с навесом. Тамара накинула платок, умело перекрестилась. Внутри помещение оказалось тесным – строилось по стандартам XV века, Андрею все время приходилось кланяться. На стенах висели небольшие иконки без окладов.