От физиков Андрей отправился на вокзал и через два часа оказался под окнами редакции. Горел свет – Борода все еще напрягал верстальщика.

– О, привет, богатырь! Как съездил?

– Хорошо… Вы мне полоску в текущем номере оставите?

– Много интересного нашел?

– Выше крыши. Даже ЦРУ к работе подключил.

Из дома Андрей позвонил Тамаре – все-таки болеет девчонка. Ответила она натужным, гундосым голосом.

– Ну ты, я слышу, не работник…

– Нэ-а… Годячее болоко пью и писаю.

– Тоже занятие.

– Набестил бы, а?

– Извини, Том, завтра в работе по уши, послезавтра тоже. Не раньше четверга освобожусь.

Вечером Андрей просмотрел, что надавал ему спец по черному африканскому юмору, – к утру это должно было сложиться в лихую, изящную статью. Все рано или поздно решалось. Не решалось пока одно – как добраться до Анны К. и, главное, расколоть ее на признание.

Андрей набрал телефон монастырской канцелярии – так было обозначено на визитке с маленьким крестиком в уголке, которую дала игуменья. Мягкий женский голос ответил:

– Благослови вас Господь, слушаю.

– Сестра, я хотел бы поговорить с одной девушкой, которая сейчас находится у вас. Ее зовут Коваленко Анна. Это возможно?

– Вряд ли. Мы не знаем фамилий наших послушниц и трудниц. А имена они нам говорят такие, какие сами считают нужным. Я, во всяком случае, не знаю такой.

– Но она мне очень нужна. Она работает в вышивальной мастерской, ей лет двадцать пять…

– Нет, это не предусмотрено уставом. Монастырь есть монастырь. Люди приходят сюда, что бы избавиться от своего прошлого. Зачем же мы будем возвращать их туда, откуда они бежали?

– И что мне делать?

– Напишите письмо. У нас есть специальный почтовый ящик. Если человек увидит свое имя, захочет взять письмо и ответить – это его выбор. Не захочет – не обессудьте. А вы… кто этой девушке?

– Школьный товарищ.

«Вот, значит, как обстоят дела, – стал размышлять Андрей, положив трубку. – Там могут и не знать имен. Ну, настоятельница-то знает и куда надо сообщает – кто пришел, зачем пришел… Церковь у нас отделена от государства, но крепко слита с КГБ… Написать письмо? Взять на пушку? Вряд ли эту особу напугаешь… Томка выздоровеет, надо будет выманить эту русалку из-под коряги…»