Азелла протянула руки, будто собираясь принять отвратительное существо в свои объятия. Порыв ветра взметнул ее волосы. Глаза девушки были широко раскрыты. В них не было ужаса — лишь узнавание и ожидание. Конану вдруг показалось, что она даже не понимает: происходящее — реально, это не видение.

С громким воплем киммериец подскочил к твари и вонзил меч ей в спину.

Ему показалось, что он протыкает туго сплетенную из лозы корзину. Плоть почти не подавалась, она визжала под сталью, а когда меч вошел в тело существа, то вытащить его оказалось еще труднее — клинок завяз.

Тварь рванулась в сторону и вырвала меч из руки Конана. С отвратительным тонким писком она заметалась над кораблем, и густой туман разлетался рваными грязными клочьями под уларами сильных крыльев. Азелла все тянула к ней руки, и с кончиков ее пальцев вдруг сорвалось несколько слабых голубых искорок. Искорки коснулись тумана и погасли.

И вместе с ними, казалось, угасла и девушка. Застонав, она опустилась на колени, а затем распростерлась на досках палубы и потеряла сознание. У нее не получилось. Она не была колдуньей, как ее мать, и все попытки спасти корабль и команду с помощью магии не удались.

Теперь надежда оставалась только на Конана. Оттолкнувшись от палубы, киммериец высоко подпрыгнул и схватил летучую тварь за шею. Она уже падала в морс, и Конан едва не выпал за борт вместе с ней. Тварь дергала крыльями, пытаясь зацепить человека когтями, затем несколько раз судорожно шевельнула нижней челюстью И затихла.

Конан уперся коленом в ее спину и с усилием вытащил меч, а затем пинком отправил существо в морскую пучину.

— Отличная работа! — пискнул Меноэс, который все это время прятался за большой бухтой каната. — Ты отработал свою плату, киммериец!