— Непонятно, что делать, — заключил моряк с разбитым носом.
— Откажись от плавания, — посоветовал Конан. Он тоже серьезно относился к предсказаниям.
— Господин Меноэс не отпускает.
— Что значит — не отпускает? Вы что, его рабы? Глупости! Даже раб может сбежать. Уж поверьте мне, — заключил Конан убедительно.
— Мы его должники, — объяснил тот моряк, что все время тянулся к ножу. — Он продаст наши семьи, если мы не отработаем его деньги.
Конан скорчил гримасу. Он всегда считал, что близкие только обременяют человеку жизнь. Впрочем, будь у него семья, он, вероятно, рассуждал бы иначе. Но свою семью Конан потерял очень давно, еще в детстве, и с тех пор ему случалось обзаводиться приятелями и подругами, но семьей — никогда. И пока он не станет королем, никакой семьи у него не появится. Уж королевской-то семье не будет угрожать опасность пострадать от нашествия врагов или попасть в рабство за долги.
Девочка Азелла очень быстро напилась и заснула, уронив голову на стол.
— Что это за лягушка? — спросил Конан у своих собутыльников. — Где вы нашли ее?
— Да она и есть та самая гадалка, — объяснили мужчины. — Подружка Эклана.
Эклан, моряк с ножом, мрачно кивнул.
— Мы с ней больше болтаем, — сказала он, считая нужным объяснить Конану природу своих отношений с Азеллой. — А еще я ее щекочу.
— Что? — Конан поперхнулся вином. О таком он слышал впервые.
— Ну да, — еще более мрачно повторил Эклан, — щекочу. Ты бы слышал, как она верещит. Говорит, что от этого у нее все внутренности перетряхиваются. А я с ней вроде как отдыхаю от всяких бед и неприятностей. Вообще-то она глупая, но умеет провидеть будущее. Точнее, это мать у нее была колдунья. А Азелла — та просто иногда видит разные вещи. Растолковать их, конечно, не умеет. Дурочка потому что.