Врачи нервно переглядывались. Банус прокашлялся и вздохнул.

- Много, - произнес он небрежно, хотя Лунзи заметила, что эта небрежность наигранная. - Лунзи, было непорядочно с моей стороны вводить вас в заблуждение. Я должен был сказать вам это сразу же, как только вы пришли в себя, чтобы вы могли адекватно воспринимать происходящее. Я виноват перед вами и прошу меня простить. Это такой исключительный случай, что я испугался и изменил своему обычному правилу. - Запнувшись, Стив сделал глубокий вдох. - Вы находились в криогенном сне шестьдесят два года.

Шестьдесят два... У Лунзи закружилась голова. Она готова была услышать, что проспала год, два или три, ну, в конце концов, двенадцать лет, как Джилет, но шестьдесят два... Она уставилась в стену, стараясь припомнить хоть какой-нибудь сон, хоть что-нибудь, что подтвердило бы ей, что прошло столько лет. Ничего. Она не видела ни единого сновидения в холодном сне. В холодном сне сновидений не видел никто. Она застыла, оцепенев, стараясь справиться с потрясением.

- Это невозможно. Я воспринимаю все так, словно катастрофа произошла лишь несколько минут назад. В моих ощущениях нет пробела между тогда и сейчас.

- Теперь вы видите, почему мне было так трудно сказать вам, Лунзи, проговорил Стив мягко. - Гораздо легче, когда речь идет о двух или трех годах, вы знаете. Здесь, на платформе, мы редко сталкиваемся с более продолжительными сроками, оказывая главным образом помощь горнякам, чьи суда потерпели бедствие. Они запаздывают немногим больше, чем сводка новостей за день, поэтому проблемы с ассимиляцией выпадают лишь изредка. Криогенная технология разработана сто сорок лет назад с небольшим. Ваш... э-э-э... интервал - самый длительный за всю историю, рекордно длительный, я специально поинтересовался. И мы поможем вам, чем только сможем. По первому вашему слову.

Рассудок Лунзи все еще отказывался осознать, что этот шестидесятидвухлетний провал - нечто реальное.