- Я не думаю, что у меня опять когда-нибудь будет дом, - грустно проговорила Лунзи, вспоминая безбрежное звездное небо. - Но спасибо за ваше предложение. Это мне очень приятно.

Она бережно положила малыша в кроватку.

- Вы знаете, я ведь ходила повидать Джилета, рудоискателя, которого лечила от агорафобии перед самым крушением "Нелли Майн". В свои девяносто два года он все еще бодр и здоров - дай Бог любому тридцатилетнему. Он совершенно сед, и живот так и лезет из-под ремня, но я узнала его сразу же, лишь только увидела. Иллин Ромзи приходится ему внуком. Джилет занимался разведкой месторождений еще целых пятьдесят лет после того, как разыскали его капсулу, а сейчас он работает контролером. Я рада была найти его в добром здравии. - Ее губы дрогнули в безрадостной улыбке. - Он не помнит меня. Вовсе.

Университет Астрис Александрии с радостью согласился зачислить своего бывшего питомца для продолжения образования. Но все присутствующие в приемной ректора буквально потеряли дар речи, когда там появилась со своим багажом в руках небрежно одетая Лунзи, пришедшая, чтобы оформить зачисление в состав группы. Лунзи заметила, как женщина-секретарь исподтишка проверила подлинность ее идентификатора.

- Прошу извинить мое недоверие, доктор Меспил. Я просто не поверила своим глазам. Признаюсь честно, зная ваш возраст, мы ожидали увидеть гораздо более пожилую женщину. Я только хотела убедиться... А можно спросить? Вы добились такого потрясающего эффекта в результате глобальной омолаживающей терапии?

- Вас заинтересовал мой возраст? Мне тридцать четыре, - произнесла Лунзи каменным голосом. - Я побывала в состоянии холодного сна.

- Да-да, я вижу. Но все-таки, согласно нашим документам, со дня вашего рождения прошло девяносто шесть лет. Боюсь, то же самое скажет и ваш браслет с идентификационным кодом. И прочие идентификаторы, - сочувственно добавила она. - Я сделаю пометку в регистрационном файле; думаю, ваши обстоятельства дают основание привести цифры в документах в соответствие с физическим возрастом, если вы попросите.