- Не слушаю, - призналась она. - Я задумалась. Ти, а что вы имели в виду, когда говорили в офисе ИОК, что нас объединяет что-то еще?

- Ах, вот в чем дело. Нас объединяет потерянное время. Даже не знаю, является ли криогенная технология благом для Галактики в целом. По мне нет. Теперь, наверное, я скорее бы умер или остался бодрствовать, чем согласился оказаться вне своего мира. По крайней мере, я знал бы, что жизнь продолжается без меня, вместо того, чтобы осознать это в одночасье после пробуждения.

Лунзи сочувственно кивнула:

- Сколько?

Ти изобразил скорбную мину:

- Одиннадцать лет. Когда мое судно не смогло продолжать полет из-за того, что кончился запас энергоносителя, я был ведущим инженером ФОП. Мы занимались совершенствованием лазерной технологии для создания скоростных космических навигационных систем и ССП-коммуникаций. Мы были на самом острие новейших разработок. Ведь световые лучи переносят информацию с минимальными искажениями и гораздо большей скоростью по сравнению с такими носителями, как ионный импульс или электрон. Но когда я проснулся два года тому назад, тот процесс не просто устарел. Всем это казалось изобретением пещерного века! Я достиг самых вершин мастерства в искусстве, которое никому больше не было нужно. ФОП предложила мне выйти в отставку с полным сохранением оклада и выплатой долга за те одиннадцать лет, но я не мог перенести чувства собственной бесполезности. Я хотел работать. Но переподготовка заняла бы слишком много времени, ведь космическая технология ушла так далеко вперед - и так быстро! - Его рука изобразила полет космического корабля. - Поэтому я и взялся за первую же предложенную мне работу, как только оказался трудоспособен. Они сказали, что я еще не оправился от травмы и по этой причине мне нельзя занимать должность, связанную с космосом.

- Это для вашей же безопасности. В среднем на полное восстановление требуется от трех до пяти лет, - заметила Лунзи, вспомнив дни собственного лечения на рудной платформе и то, что было потом.