Несколько секунд спустя я вполне сносно видел, и то, что я лицезрел, изумило меня.

Летти Батлер-Мелвилл, сжимая корзинку с цветами в одной руке и размахивая другой с зажатым в ней секатором, отчаянно бранилась с мужчиной, личности которого я не знал. Даже для моего тонкого слуха они были слишком далеко, а посему я не мог разобрать ни слова из того, что они говорили. Но если судить по выражениям их лиц, то оба были крайне довольны собой и недовольны друг другом.

Я ослабил концентрацию зрения, и картинка померкла. Продолжив путь домой, я размышлял над еще одной загадкой деревушки. Кто бы мог быть тот мужчина в тени церковного кладбища? С виду ему было лет под шестьдесят, весь он был какой-то побитый ветрами и потрепанный жизнью. Может быть, это ризничий? А Летги ругает за то, что он не выполнил какую-нибудь работу. Вполне естественно, если жена викария отчитывает нерадивого работника мужа.

Во всяком случае, это было так же вероятно, как и любое другое предположение. Я, пожалуй, пригляжу за этим человеком и постараюсь выяснить, что там к чему. Мне показалось небезынтересным, что Летти Батлер-Мелвилл может дойти до такой точки кипения. В нашу прошлую и единственную до сих пор встречу она произвела впечатление человека, который не способен обидеть и мухи. Но в порыве гнева она определенно выглядела иначе. Неряшливая серая мышка, которую я знал, испарилась, а на ее месте возник сущий вулкан. Любопытно.

Дойдя до дверей Лорел-коттеджа, я решил, что хватит с меня пустых догадок. Я отложил все свои мысли, связанные со Снаппертон-Мамсли, удобно устроился за компьютером и принялся писать. Пора начинать новую книгу. Я почувствовал это, потому что в голове роились свежие идеи.