Но, несмотря на свой более чем почтенный возраст, выглядел мой дядюшка средних лет мужчиной с каштановой, лишь едва тронутой сединой шевелюрой. А ведь ему довелось совершить немало трудных и опасных деяний, величайшим из которых было разрушение Фрвена и заточение белых демонов. Стоило подумать об этом, как мне стало не по себе – содеянное им (и моим отцом) было воистину великим и воистину ужасным подвигом, о котором, впрочем, ни тому ни другому не пришло в голову мне рассказать. Они вообще многое скрывали, считая, что лишь то знание чего-то стоит, за которое пришлось заплатить высокую цену. Недаром большинство магов – как мастеров хаоса, так и мастеров гармонии – живут очень недолго.

Пока Кристал, моя супруга и субкомандующая Наилучших, умывалась, мы все – я, Джастин, Тамра и Рисса – поджидали ее, рассевшись за столом. Это была вещь, которую не забрал заказчик. Восьмиугольный, с инкрустированным узором, стол остался у меня не из-за плохого качества работы, а по той прискорбной причине, что заказчик, расорский торговец по имени Реджер, сломал себе шею, свалившись с оливкового дерева. Как можно сломать шею, упав с высоты всего-навсего в шесть локтей, было выше моего понимания, но говорят, будто в тот момент бедняга, осушив добрый жбан вина, ожесточенно ругался со своим братом. Так или иначе заказ, в связи с кончиной заказчика, выкуплен не был, и мою столовую украсил слишком роскошный для жилища скромного столяра стол.

Кристал говаривала, что это судьба, да и вообще совсем неплохо иметь в своем доме хотя бы одно собственное изделие, не забракованное самим мастером.

– Ну сам посуди, – рассуждала она, – разве приличная мебель в доме столяра не свидетельствует о его мастерстве? Захотел бы ты иметь дело с оружейником, на стенах дома которого развешаны сломанные клинки, или с каменщиком, живущим в покосившемся домишке?

Должен признать, что определенный резон в этих соображениях имелся.

Я потянулся за хлебом, но намазать ломоть маслом или вареньем не решился, опасаясь насмешек со стороны Тамры.