Он заблуждался. Годы летели, и чувство удовлетворения пропадало, таяло, и на смену ему все чаще приходили неуверенность, мучительное ощущение - "пища о возвышенном, о чудесах, я не оставил им места в своей жизни: иные миры давно уже кормушка для меня, и только..." И вот он здесь, у моря. Сидит и ждет. Чего? Он вздохнул. Пожалуй, все закончится банально, ну, а в общем - как всегда: пробудет здесь еще немного, погуляет и вернется, и вновь замелькают привычные лица - должно быть, посмеются чуток над его внезапным исчезновением и забудут, до другого дня рождения, - и прежние заботы утянут в свой круговорот, и он напишет новую книжку, не очень хорошую, но и не слишком плохую, занимательную, средненькую, с крепкой фигою в кармане, вовсе не шедевр. Шедевр будет после, наверное не скоро, или так и останется ненаписанным просто руки не дойдут: он создал себе репутацию заурядного, но преуспевающе-уважаемого писателя, может быть модного в какой-то мере... Сам в этом виноват. Всю жизнь он боялся, что у него ничего не выйдет, его забудут - в лучшем случае, когда он умрет. И он писал, писал до полного изнеможения, и знал, что пишет ерунду, возможно более красивую и внешне более глубокомысленную, чем это удается другим, но все равно - не это будет жить. Не это! А браться за иное не хватало духу... Тот момент, когда он расправит наконец-то плечи, сминая ту серость, в которую сам себя засадил, поднимет голову и увидит синее небо над собой, хотя бы клочок, прорезь синевы, - да, тот момент отодвигался в бесконечность. Новая книга, за ней - еще одна, еще... Все - завтра, завтра... Желая глянуть в прорезь синевы, он опускал взор долу. Вздорный фантазер! Играл словами, точно кубиками, а кто-то возводил из них дворцы... Да, выстроить себе дворец и поселиться в нем... Зажечь повсюду свечи, устраивать балы, изысканные званые обеды... Музыка - негромкая и нежная, причудливо-зовущая игра вина в бокалах, тончайшие запахи невиданных кушаний и - благообразные, почти святые лица тех, кто призван был на трапезу в парадный зал дворца...