Слева от вошедшего располагался бывший бальный зал, заполненный оживленной толпой в одежде стиля «после лыж»: женщины расцвечивали общий фон своими нарядами нежных пастельных тонов, большинство было в эластичных брюках, так восхитительно подчеркивающих хорошую фигуру, некоторые — в длинных юбках. На мужчинах были узкие брюки, жакеты спортивного покроя или свитера. Человеку в меховой парке показалось, что он смотрит на своего рода балет в стилизованных костюмах.

Справа находилась старая столовая, теперь переоборудованная в бар, отделанный дубовыми панелями, и гриль-зал. Все столы были заняты нарядными постояльцами. Именно здесь выступал певец, чей высокий голос заглушал общий гомон и смех.

Человек в парке направился вдоль вестибюля к стойке администратора. За стойкой ему приветливо улыбнулся юноша лет восемнадцати.

— Надеюсь, сэр, у вас зарезервирован номер, — сказал он. — У нас полным-полна коробочка.

Мужчина опустил на пол сумку, снял очки и откинул капюшон парки, открыв светло-голубые глаза и коротко остриженные темные волосы. У него были высокие скулы и тонкая, почти никогда не исчезающая морщинка между бровями. Он был очень хорош собой, отличался мрачной задумчивой красотой.

— Питер Стайлс! — радостно воскликнул молодой человек.

— Думаю, у вас найдется для меня комната, — сказал Стайлс.

— Д-да… конечно, мистер Стайлс. — Юноша пробежал пальцем по списку зарезервированных номеров. — Только, боюсь, не совсем то, что вы просили… Вот, номер двести пять. Это на один пролет лестницы выше и через три двери по коридору от лестничной площадки. И вам придется делить ее с кем-нибудь.

— Я просил комнату на первом этаже или коттедж, — сказал Стайлс, и складка между его бровями обозначилась резче.

— Но, мистер Стайлс, папа больше ничего не смог сделать. Вы же знаете, в зимний сезон отель забит до предела.