Улыбка Макса Лэндберга замерла, и он обернулся к сыну.

— Ах ты, сопляк! — сказал он. — Ну-ка, поворачивайся и немедленно отнеси сумку в номер двести пять. — Когда смущенный парень поспешил исчезнуть с багажом гостя, Лэндберг снова повернулся к Стайлсу: — Он ничего плохого не имел в виду, Питер. В любом случае он должен был взять ее, но он сказал не подумав. — Он опустил глаза. — Ну, как твоя нога, дружище?

— Пока еще я не могу рисковать и таскать тяжести вверх и вниз по лестнице, — сказал Питер. — Не могу занимать руки, чтобы успеть удержаться при падении, если этот проклятый протез выскочит из-под меня. — Он горько улыбнулся. — Никому бы не порекомендовал иметь искусственную ногу для комнатных видов спорта.

— Тебе помочь подняться? — спросил Макс.

— Без багажа я поднимусь и сам, — сказал Питер. — И я не люблю, когда мне помогают или наблюдают за мной.

— Мы ужасно рады твоему приезду, — сказал Макс. — Но не получится ли, что ты только растравляешь свою рану? Мы с Хеддой подумали об этом, когда ты позвонил.

— Я приехал сюда, — тихо проговорил Питер, — потому что намерен добраться до сукиного сына, который виновен в этом.

Он поднял правую ногу и опустил ее на пол с глухим деревянным стуком.

Глава 2

Первая часть его истории началась год назад.

О послевоенных поколениях наша литература писала очень много. После Первой мировой войны наступил век джаза, выразителем которого стал Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Затем пришла очередь «потерянного поколения», о проблемах которого с горечью писал Эрнест Хемингуэй. А наших современников можно было бы назвать «поколением, не имеющим цели». К нему принадлежал и Питер Стайлс.

После окончания Второй мировой войны мир на Земле так и не наступил. Человек не мог планировать свою будущую жизнь. Пропустив главный военный конфликт нашего века, Питер оказался в Морском корпусе, ведшем в 1951 году военные действия в Корее.