- Джим! Джим!

С трудом очнувшись от крепкого сна, я увидел, что рядом с кроватью Питера горит лампа. Он сидел на кровати, завернувшись в одеяло. Его лицо было белым как простыня.

- Вы слышали? - хрипло спросил он.

- Что слышал?

- Этот хохот! - сказал он. - Господи, снова этот дикий хохот!

Он резко спрыгнул с кровати и упал на пол, в волнении совершенно забыв о своей ноге. Затем кое-как встал и допрыгал до окна. Распахнув окно, он выглянул наружу, затем притворил его и обернулся ко мне:

- Так вы его не слышали - этот отвратительный пронзительный глумливый смех?

Он весь дрожал, впрочем, и в комнате было довольно холодно.

- Я ничего не слышал, - сказал я. - Я очень крепко спал.

- Так смеялся тот сукин сын, который сделал меня калекой, - сказал он, шлепнув себя по обнаженной ноге. - Он был где-то здесь. Меня разбудил его хохот. Я подумал, что мне это приснилось, но потом, когда уже проснулся, я снова его услышал.

Он подскакал к столику у кровати, где установлен телефон. Сердито подул в трубку. Наконец дежурный ответил.

- Это Питер Стайлс из номера двести пять, - сказал он. - Пожалуйста, разбудите мистера Лэндберга и скажите, что мне нужно немедленно увидеться с ним. Это очень срочно... Мне все равно, когда он лег. Разбудите его! - Он шлепнул трубку на рычаг, затем стянул с постели одеяло, накинул его на плечи и снова попрыгал к окну. Он поднял раму и выглянул наружу. - Он был прямо здесь - только что! - крикнул он.

Сильный ветер врывался внутрь и сотрясал раму.

Он закрыл окно, вернулся к постели и, прикрепив свою пластиковую ногу, начал одеваться.

- Целый год я мечтал его найти! - сказал он. - И он был здесь, рядом, всего несколько минут назад!

Я поднялся и тоже стал одеваться.

Он надел белье и натянул на голову шерстяную рубашку, когда в дверь постучали. Я открыл ее. Это был Макс в махровом купальном халате, выглядевший сонным, но встревоженным.