Внизу у лестницы стоял растерянный Джек Кили, ночной сторож. Еще несколько лет назад Кили был блестящим прыгуном с трамплина, но очень неудачно упал и в результате сломал себе шейные позвонки. С тех пор он вынужден был носить на шее тяжелый кожаный корсет. Ему было около сорока, на его обветренном лице ярко выделялись ясные серые глаза. Я знал, что он боготворил Лэндбергов, предоставивших ему работу, благодаря которой он мог находиться рядом с лыжниками. На нем были шерстяные синие брюки и клетчатая рубашка. На стойке я увидел брошенные куртку и меховую шапку, как будто он только что вернулся с улицы.

Макс подоспел сразу за Питером:

- Джек, это Питер Стайлс. Джек Кили, наш ночной сторож. Джек, ты слышал кого-нибудь на улице несколько минут назад? Кто-то смеялся, как сумасшедший.

Кили выглядел озадаченным.

- Я ничего не слышал, Макс. Здесь все окна закрыты, а ветер завывает, как тысяча чертей.

- А где по отношению к парадному входу находятся окна номера двести пять? - спросил Питер.

- Слева, - сказал Джек.

- Подожди, Питер, - сказал Макс. - Джек, кто-нибудь входил сюда с улицы за последние несколько минут?

- Нет, - сказал Кили. - Парадную дверь закрыли приблизительно без двадцати три. Все живущие в коттеджах покинули главное здание.

- Вы все время находились здесь, за стойкой? - спросил Питер.

Кили крепко сжал губы.

- Не обижайся, Джек, - сказал Макс. - У Питера есть причины спрашивать, и он крайне взвинчен.

- Я только что закончил внутренний обход, когда на коммутаторе зажглась лампочка номера мистера Стайлса, - сказал Кили. - Но в здание никто не мог войти через парадное без звонка, мистер Стайлс. Им пришлось бы подождать, пока я не открою. Здесь никого не было.

- Я хочу осмотреть все снаружи, - сказал Питер. - Там могут быть какие-нибудь следы.

Он накинул на голову капюшон парки и двинулся к выходу. Я последовал за ним вместе с Кили.