- Нет.

Он вынул изо рта сигару и хмуро уставился на ее изжеванный кончик.

- Девушки не были изнасилованы, - сказал он.

- Тогда это еще более бессмысленно! - сказал я.

- Парень, который убивает ради забавы, вероятно, не находит удовольствия в обычном веселье, - сказал Гарделла.

Он снова воткнул в рот свою сигару и вернулся к игре с карандашом. Мне показалось, что он вдруг совершенно забыл о моем присутствии.

Выйдя из кабинета, я наткнулся на стоящую в коридоре Хедду Лэндберг. За то время, что я провел в "Дарлбруке", она все больше нравилась мне. Это была привлекательная сорокалетняя женщина со светло-золотистыми локонами, красиво обрамляющими ее головку. Двадцать лет назад она была чемпионкой Олимпийский игр в Норвегии по скоростному спуску на лыжах, но с прекращением олимпийских состязаний из-за войны больше не возвращалась к международным соревнованиям. Макс, который очень ею гордился, говорил, что она была великолепной спортсменкой. Она по-прежнему профессионально каталась на лыжах, я сам это видел.

Это она с Максом сделали из "Дарлбрука" то, чем он теперь является. Макс придавал их владению жизнерадостность и красочность, но настоящим ключом к их успеху, по моему мнению, были кропотливая работа и искусное ведение дел Хеддой.

Что-то мне показалось в ней необычным, и я не сразу понял, что впервые вижу ее не в лыжном костюме и не в причудливом наряде "после лыж", который носят здешние женщины. Сейчас на ней было простое черное платье, и оно придавало ей такой вид, как будто она играла незнакомую ей роль.

- Надеюсь, вы лучше себя чувствуете, - сказал я, приблизившись к ней.

Я помнил, что вчера вечером она жаловалась на сильную головную боль и рано ушла спать.

- Куда уж лучше при таких-то делах! - сказала она. - Господи, Джим, что нам делать?

- Они его поймают, - успокоил я ее. - Здесь собралась целая армия, чтобы найти его.

- Макс с ума сходит от тревоги, - сказала она. - Понимаете, люди перестанут сюда приезжать, если только все это быстро не утрясется.