Мальчик снова взглянул на лошадей, моргнул и замер. Нет, право, ему показалось! Просто показалось, что длинные гривы будто бы треплет ветерок, и с них летят искристые снежинки… Нет ведь никакого ветра, и снег перестал еще до рассвета, и…

— Нравятся тебе мои сани? — спросил кто-то у него за спиной.

Мальчик вздрогнул от неожиданности, обернулся — позади стояла хозяйка упряжки, та дама в белом платье. Дама, которую только что обошел, будто столб, горластый лоточник с леденцами и кренделями.

Ее тоже никто не видел. Только он один.

— Очень нравятся… — шепотом ответил он, потому что в горле пересохло.

— Я думала, ты намного старше, — улыбнулась она. — Надо же…

— Простите, о чем вы? — мальчик попятился.

— Ну конечно, о словах, что ты произнес вчерашней ночью, — сказала дама, а он снова ничего не понял, и, видя его замешательство, она улыбнулась. — Хочешь прокатиться?

— Конечно! — выпалил мальчик прежде, чем успел подумать. — То есть… если вам не трудно, госпожа…

— Садись, — она откинула полог. Места в санях вполне хватало стройной женщине и мальчику, слишком маленькому и худому для своих лет. — Не бойся. Мы сделаем всего один круг.

— Я не боюсь, — тихо ответил он, глядя, как она берет вожжи и ловко направляет коней прочь с площади, по широкой улице…

Конечно, он солгал.

— Тебе не холодно? — спросила дама, когда город остался позади, а кони понеслись вскачь, казалось, прямо по снежной целине. Теперь-то уже ясно было видно, как стелются по воздуху их гривы — ни дать ни взять, снежные порывы!

— Уже нет, — честно ответил мальчик. Под пологом оказалось тепло, как, он слышал, тепло бывает под глубоким снегом. Вот почему звери зимой, бывает, закапываются в сугробы — так не замерзнешь! — Простите…