Больше я никого не пыталась завести. Это было очень больно. Если бы ты только знал…

Где ты сейчас, Кай? Чем занимаешься? Мне даже страшно представить… Столько лет прошло. В вашем мире время летит со скоростью молнии. Мои же часы, похоже, заморожены так же, как и все остальное в этом царстве. Знаешь, я иногда мечтаю о той печке, которой ты мне угрожал, кажется, уже целую вечность назад. Или о тепле камина, возле которого ты, вероятно, тысячу раз грел озябшие руки. Я готова отказаться от этого ледяного бессмертия за толику тепла. Смешно, да? Я знаю, что, скорее всего, оно меня убьет, но это не так страшно, как мысль о том, что когда-нибудь та живая искорка, что ты мне подарил, замерзнет и умрет в моем сердце, совсем как принесенный когда-то несчастный щенок…

Проклятье! Какой бред… Я действительно схожу с ума. А ты живи, Кай. Только не забывай обо мне, ладно? Я понимаю, что это слишком эгоистичная просьба, но все же. А письмо… письмо не подлежит отправке. Я тебя не побеспокою, мальчик…»

Женщина тряхнула белоснежными кудрями, словно отгоняя назойливые мысли. Потом резко поднялась из-за низкого столика, нервно комкая в бледных пальцах лист бумаги, исписанный твердым мелким почерком. Уверенно покинув ледяную залу, она направилась через анфиладу комнат к выходу. Стены, богато убранные ледяной резьбой и инеем, вопреки ожиданиям не радовали ее глаз и не привлекали внимания.

«Устала… – думала она, слегка морщась от слишком громкого стука каблуков по полу, – как же я устала… Эти бессмысленные письма только бередят душу. Не буду больше писать! Точно не буду!»

Потом она печально улыбнулась, вспомнив, что то же самое говорила в прошлый раз.

Выйдя на крыльцо, она небрежно махнула рукой. Через мгновение ветер котом ткнулся ей в щеку, а потом, играя, запутался в кудрях.