– Да кстати, – я всем корпусом повернулась в ее сторону, – забыла спросить, а тебе что в моем доме понадобилось? У нас с Ириной Матвеевной хоть что-то общее есть, маловато, правда, но все-таки… А твоя комедия, милая, на мой взгляд, совершенно не уместна и даже где-то отчасти смешна и нелепа. Не стыдно было перед людьми рисоваться? Каждая собака знает, что Семен тебя не просто бросил три года назад, а цинично обманул надежды твоих родственников, женившись на … как вы там меня называете обычно? – Я мельком глянула в сторону свекрови. – На драной провинциальной кошке, кажется.

– На облезлой безродной кошке! – Презрительно процедила сквозь зубы та.

– Вам бы такой облезлой быть! – Я усмехнулась. – Не отказались бы а, Ирина Матвеевна? Глядишь, и не пришлось бы спутников за бабки бешеные нанимать…

– Сколько можно слушать издевательства этой женщины! – На глазах Ларисы появились вполне реальные слезы. – Давайте, уйдем отсюда, Ирина Матвеевна! Я сразу предлагала вам в суд идти, а еще лучше в милицию на нее заявить, пусть там разберутся, что она за птица, и откуда ее принесло на наши головы…

– Остынь, Лариса. Уж больно ты суетишься, девочка. Ирина Матвеевна постарше тебя да и поумнее, видимо. Ты что в суде-то требовать собралась? Еще ведь даже не известно, как Семен распорядился деньгами и прочим своим имуществом. А насчет милиции вообще идея несколько бредовая…

– И никакая не бредовая! – Прямо посмотрела мне в глаза Лариса. – Всем понятно, что ты руку к смерти Семена приложила! Так пусть милиция это докажет, а мы ей поможем …

– Пусть докажет. – Коротко перебила я. – И вы ей помогайте, не запрещаю. А сейчас будьте добры, вы обе, покиньте мою квартиру. – Я чувствовала, что, не смотря на все упорные старанья не принимать ничего близко к сердцу, я вот?вот взорвусь от злости и раздражения. Мало у меня что ли проблем, что я еще и эту лабуду должна терпеливо выслушивать? Да с какой стати, в конце концов! Я щелкнула пультом, и массивные дверки лифта снова раздвинулись.