Когда Август вспомнил это, он остановился, упал на колени и заплакал мерзнущими на щеках слезами.
Потом он сидел на снегу и тупо думал одно и то же: не проще ли остаться среди белой искрящейся равнины, пока батареи совсем не выдохнутся?
И тогда негнущимися пальцами он вытащил из потайного кармана сверток. Крошечная искорка протеста и опасения, затлевшая в мозгу, не остановила его.
Две маленькие таблетки в желтой пластмассовой капсуле. Август зацепил одну, оттянул подшлемник и сунул "асто" в рот. Капсулу закрыл и спрятал.
Стимулятор подействовал через двадцать минут. Август сначала удивился взорвавшемуся в нем желанию идти, бежать, карабкаться куда-то. Но тут же понял, встал, глубоко вздохнул и с облегчением развел в стороны онемевшие руки.
Горы были прежними - глыбы сахара на синей бумаге неба.
Cолнце и снег были все еще слепящими, неистово чужими, но он их теперь не боялся. Сила, медленно выраставшая в нем, могла победить что угодно.
Август рвaнул молнию комбинезона и дернул регулятор к минусу.
Сбросив капюшон, он сделал несколько судорожных вздохов и рванул с места, как стайер.
Необъятный мир скал и льда сузился до размеров крохотного островка. Минуя трещины и глубокие "стаканы", протаянные в толще льда камнями, Август мчался так, что пар дыхания клубился за его плечами как шарф. Крутой, но неразорванный склон. Один прыжок- и он уверенно летит по нему, пятная лед белыми уколами шипов.
Дальше. Он лавирует между валунами, и полустертые шипы скрежещут по их грубой поверхности. Дальше. Кулуар, идущий вверх от подножия отвесной скальной стены, завален осыпью, по нему лениво журчит вода. Ерунда, уступы укроют от любого камнепада, да и перегнать любой обвал он сможет!