Тогда она постучала по пластику пальцем. Маску тут же сняли. Это был покой пробуждения. Рядом стоял врач с маской в руках, готовый вернуть ее обратно при первом же признаке затрудненного дыхания пациентки. Позади него технический ассистент склонился над чем-то вроде маленького планшета. Когда он обернулся, Элизабет заметила на экране бегущую информацию. О ее состоянии, без сомнений. Генри сидел на краю кровати. Это он держал ее за руку.

С минуту Элизабет осторожно вдыхала и выдыхала. Потом посмотрела на помощника.

— Ты назвал меня Элизой? — Голос был надтреснутым. Генри отпустил ее ладонь:

— Минутная слабость, прости.

— В будущем избавь меня от этого… — Она прикрыла глаза. — Где мы?

— Это Лапута, но теперь мы на якоре. Для парящего города недостаточно давления в атмосфере.

Ноги слушались плохо. В коридоре лазарета, едва она и Генри завернули за угол, Элизабет упала. Генри успел подхватить ее под локоть и помог встать. На ней было белое одеяние по новой моде, с жесткими, чопорными, слишком высокими воротом и рукавами.

— На этот раз прошло не очень гладко.

— Технология гибернации осваивает новый уровень. Людей погружают в глубокий сон до момента, когда найдут способ исцелить их от тяжелого недуга, если они хотят пережить своих врагов или увидеть будущее. Вопрос лишь в деньгах. Гибернация используется и на борту исследовательских кораблей, направляющихся к дзете Сетки. Их путешествие займет четыре тысячи лет, но команда просыпается через каждые сто, чтобы проверить работу систем. Только ты и я спали так долго без дополнительного пробуждения.

Элизабет тряхнула головой: перед глазами все плыло.

— Со мной что-то не так? — Она делала долгие, широкие шаги, словно таким способом могла вернуть себе силы.

— Надеюсь, нет, иначе бы и я себя плохо чувствовал. Они все еще наблюдают за моим состоянием, хотя из гибернации меня вывели шесть лет назад. Я сказал им, что со мной все в порядке, уже через неделю.