И дыхание жесткое. И сердце колотится о ребра, вот вот выскочит.
Гарай продолжает говорить о путях к новой науке.
Я смотрю на него: не агитируйте, я решил, я согласен! Бог с ней, с филармонией, с прожекторами. И с дирижером — пусть размахивает руками…
А Гарай спрашивает:
— Согласны, Яков Андреевич?
Молча, памятуя о том, что спелеологи народ сметливый, подаю ему руку.
Так же молча, с видимым одобрением Генрих Артемьевич принимает руку.
А я отрываю от себя все прошлое.
ЭКЗАМЕН ПО КОСМОГРАФИИ
Электронный педагог был корректен с ребятами и мягок, как родной дядюшка. Восьмилетним малышам он говорил «вы», смотрел сквозь пальцы на шумок в экзаменационной комнате. Его интересовал только экзаменующийся, из всех голосов он улавливал лишь его голос и оценивал полноту и емкость ответа, сверяя знания ученика со сведениями, вложенными в блоки его механической памяти. Не то чтобы он любил детей, и не то чтобы дети его любили, но он был объективен и вежлив. Этого было достаточно, чтобы между ним и экзаменующимся установился контакт. Непродолжительный но вполне достаточный, чтобы выслушать ученика и высказать мнение о его знаниях.
Шел экзамен по космографии.
— Шахруддинов Элам! — вызвал экзаменатор.