— Эккумундивная интенсивность постепенно растет, — сказал третий номер в экипаже, Алексей Муравьев, специалист по ксенотехнике. — Но это понятно, она и должна расти по мере приближения.

— Понял. Датчик живых форм?

— Как обычно, на нуле.

Квалин тихо вздохнул. Отсутствие белковых форм, конечно, могло означать, что корабль покинут, но совсем не обязательно. Возможно, разведчикам придется столкнуться с иной формой жизни или даже организации материи — хотя бы с эргонной. Судя по энергетической карте, такую возможность нельзя исключить. И что тогда? Даже с маризянами, которые, считай, те же люди, только другая раса, чего стоило наладить контакт… А наука об эргонных формах пока и не наука вовсе, а сплошное скопление белых пятен. Известно, что эргоны могут образовывать самостоятельные устойчивые структуры — но достаточно ли сложные, чтобы породить жизнь? Ну, или что-то наподобие нашей жизни? Ученые так и сяк бьются над этим вопросом не первый год, а ответа по-прежнему нет.

Вот и им в экспедицию подбросили эксперта по эргонике. Вильгельм Эрбрухт с космической разведкой был связан лишь постольку, поскольку эргонные исследования были засекречены — а особенно те, что касались перехода из материального в энергетическое состояние и обратно. Когда Сундуков сказал Квалину, что Эрбрухт полетит с ними, командир глянул скептически: много ли толку нам от него будет? Не то чтобы Квалин считал эргонику вовсе бесполезной наукой, но пока она слишком напоминала средневековую алхимию с ее бесплодными поисками философского камня; а кроме того, была хорошим средством для отмывания денег. Но командующий сказал, что это не обсуждается, и Михаилу оставалось только пожать плечами.