Она стояла там, и в руках у неё было что-то такое, чему Трой сперва даже названия не мог подыскать. Вроде как палка, и не палка, длинная, чёрная, с круглой дыркой в поперечнике. А потом его будто кипятком ошпарило: демоны преисподней, да это ведь «гремучий огонь»! У Вонгерда был «гремучий огонь»! Трой никогда этих штуковин не видал, только слышал о них — что придумали их колдуны из восточных земель, вроде как палки, которые плюются белым пламенем, и дальность у них, и сила убойная — арбалету не снилось… Легенды об этих палках диковинных ходили, только никто не знал, где их найти. Трой бы душу за такую палку продал. А у Вонгерда — глядишь, была…

Была, подумал Трой, и он мог встретить меня с ней наперевес, проклятье, да мог башку мне снести ещё до того, как я домишко его увидел — и не стал. Он вышел ко мне с мечом, как мужчина, как воин, и мы дрались, как мужчины и воины, и любой из нас мог умереть, как воин и мужчина — шансы были равны.

А теперь вот стоит тут… баба. С «гремучим огнём» наперевес. Стоит, и чёрная дыра в поперечнике направлена Трою в грудь… И как она успела, подумал Трой. Как успела? Схватить, выскочить, выстрелить — а мне даже меч выдернуть времени не хватило? Или она ещё прежде, чем эта псина кинулась на меня, стояла на пороге, целя мне в спину?…

— Ну, — сказал он, — ты дала. Не ожидал. Как ты её… слёту. И попала.

— Я умею, — ответила женщина и вдруг залилась гордым румянцем. — Меня Вонгерд учил. Тут на болоте твари разные, так я по ним…

— Учил? — переспросил Трой. — Он тебя учил? Обращаться с этим?…

— Учил, — повторила женщина и заулыбалась. — Говорил, хорошо у меня выходит. Хвалил даже. — Она запнулась и вдруг протянула ему «гремучий огонь». — Я тебе её несла. Возьми… может, сгодится? И я, может… сгожусь…

Ох ты, дура… Ох ты дура, дура! Старик Вонгерд доверил твоим умелым, но таким равнодушным рукам самое ценное, что имел. Самое важное, что у него было, то, за что любой в большом мире правую руку бы отдал. Да я бы своей бабе под страхом смерти запретил даже прикасаться к этой палке… а он тебя учил. Стрелять. Он не боялся, что однажды ты направишь эту палку ему в голову и долбанёшь из неё гремучим огнём… Он верил тебе. Тебе, стерве, он верил, он тебе доверял. И жизнь спас, и заботился, и… И любил, выходит. Любил он тебя, дуру.