Последние отголоски жизни Залищука, казалось, еще не утихли в опустевшей даче, и подполковнику пришлось собрать всю волю, чтобы сосредоточиться. На какой-то миг он даже закрыл глаза, чтобы уловить то невыразительное, нечеткое, что неожиданно взволновало его. Словно, осматривая ведущую на второй этаж лестницу, запертые фанерные двери и небольшую веранду, зашторенную изнутри марлевыми занавесками, он почувствовал какой-то толчок.

Собственно, ничего интересного. Лесенка как лесенка в таких дачных домиках... Деревянная, давно не крашенная, истоптанная. И, конечно, никаких следов преступления - ни зловещего пятна от пролитой отравы, ни разбитого стакана, ни рюмки... Да и не искал он здесь каких-то следов Залищука и его отравителя.

- Мда, любопытно, - произнес подполковник.

Не зная, что имеет в виду Коваль, лейтенант промолчал.

- А посторонние в эти дни появлялись?

- Когда хоронили Залищука, много людей толклось. А потом только жена с сестрой-англичанкой и ее дочерью приезжали...

- Что думаете вы, Виктор Кириллович, об этой трагедии? Если это преступление, то где будем искать преступников?

- Наличие признаков преступления есть, товарищ подполковник, ответил Струць, снова удивляясь Ковалю. - Поэтому и возбудили уголовное дело. А конкретный виновник... Факты против Крапивцева. Других версий нет.

- Самое главное для нас сейчас, очевидно, не это, - сказал Коваль. Он, казалось, стремился окончательно разочаровать молодого оперативника.

- А что же?

- Самое главное для нас, Виктор Кириллович, - мягко продолжал Коваль, - понять мотивы преступления, если таковые есть. А тем временем узнать, чем был отравлен Залищук. Ведь экспертиза до сих пор топчется на месте. Время не терпит, как знать - вдруг эта отрава найдет новую дорогу к человеку?.. Ладно. Сходим к Крапивцеву. Пока нет санкции прокурора на обыск, хотя бы издали глянем на его обитель, пройдем последним путем бедняги Залищука, - закончил Коваль и широкими шагами направился в конец переулка, откуда тропинка вела на параллельную "линию" дач.