Были и подъемы, и спады, и безжалостное угнетение собаки собакой, и ненависть между представителями различных пород: бульдоги ненавидели сеттеров, лайки – такс (названия даны по аналогии с земными. – Примечание переводчика). Породная кастовость сохранилась в чем-то и в цивилизованные времена, что не позволяло собачьему сообществу превратиться в сборище дворняжек. Постепенно общество стремилось к справедливости, со временем все более реальной становилась светлая жизнь для всех собак. Расширялись знания о природе. Строились лаборатории, научные центры. Возводились красивые города.

– По расчетам выходит, что корабль следует к нам от третьей планеты главной планетарной плоскости, – промыслетелеграфировал Гавкаускас.

– Верно, – согласился ассистент и рыкнул от возбуждения.

– Через несколько минут он должен произвести посадку недалеко от обсерватории.

– Должен, – ассистент снова рявкнул.

– Винтолет мне, – потребовал Гавкаускас.

Великому бульдогу для полной реализации его возможностей был положен любой требуемый им транспорт. Двое ученых – старший чинно и неторопливо, младший – высунув язык и радостно подпрыгивая – направились к площадке. Летчик, уже получивший мысленный приказ, заводил винтолет. Под напором свистящих раскручивающихся лопастей прижималась трава.

Ассистент уселся на траву и яростно зачесался задней лапой.

– Учитель, – промыслетелеграфировал он, – у нас такая развитая цивилизация. Неужели нельзя изобрести действенного средства против этих злобных и противных исчадий – блох?

– Это никому не удавалось, – ответил Гавкаускас. – Эти существа чрезвычайно живучи и приспосабливаются к любым нашим средствам, коварно досаждая вновь и вновь.

Винтолет поднялся в воздух. На экране компьютера было видно, где сейчас корабль-гость и куда по расчетам он приземлится.

– Великий Гав! (божественный пророк собачьего мира. – Прим, переводчика) – воскликнул молодой ученый. – Вот он!