— Абсолютно, — подтвердил тот холодно. — Именно о сроках я намеревался поговорить. На сегодняшний день концентрационные лагеря переполнены. СД приходится строить новые. Их надо кому-то охранять. Возможно, собаки, которых вы нам поставляли до сих пор, имеют недостатки, но они вполне подходят для караульной службы…

— Всегда одно и то же, — всплеснул руками толстяк. — Одно и то же. Вы должны понять: то, что я делаю сегодня, изменит будущее кинологии. Всем нужны сторожевые псы. Гестапо нужны, СС нужны и Полицейскому управлению нужны. И даже армии — армии! — нужны сторожевые псы. Ради бога, я готов завтра же отправить вам полторы… нет, две тысячи голов. Но сторожевой пес — это не просто злой пес. Нет. Сторожевой пес — это в первую очередь пес хитрый, умеющий не только сторожить, но и превосходно выслеживать и настигать… Гестапо ведь интересуют подобные качества?

— Полагаю, да. — Бригаденфюрер не проявлял эмоций.

— Вот видите! Подождите всего месяц, и вы получите новую собаку, — глаза Доуфмана загорелись странным фанатичным огнем. — Настоящее чудо. В этих особях мне удалось сохранить лучшие качества немецкой овчарки и прибавить к ним еще кое-что!

— Кое-что, — позволил себе усмехнуться штурмбаннфюрер. — Не слишком ли расплывчатая формулировка?

Доуфман не обратил на замечание ни малейшего внимания. Он даже не взглянул на адъютанта. По роду занятий Доуфману приходилось регулярно общаться с высшими чинами не только СД, но и рейха. Кто для него этот штурмбаннфюрер?

— Вам известно, что около сорока процентов убийств, приписываемых львам, совершают гиеновые собаки? — спросил толстяк, требовательно глядя в глаза бригаденфюреру. — Львы лишь доедают падаль.

— Мне приходилось слышать об этом, — солгал тот, не моргнув глазом.

— А вам известно, что гиены ухитряются красть добычу у такого страшного хищника, как гепард?

— Я не совсем понимаю, к чему вы клоните, герр Доуфман.