Мы простили ему эту улыбку, как прощали с тех пор многое. Слишком многое.

Я жадно разглядывал его, что было верным признаком не до конца растраченных иллюзий. Любой новый человек был интересен мне, а этот разительно отличался от всех остальных. Меня удивила его молодость. По возрасту мы могли бы быть братьями, но на его лице я прочел чудовищное, леденящее безразличие к жизни, присущее древним старцам. И не была ли его "молодость" только видимостью - вот в чем вопрос. Складывалось впечатление, что он пережил и зрелость, и старость, и саму смерть, как другие переживают пору юношеских ошибок и заблуждений...

Он раздвинул полы плаща цвета заката и засунул руки в карманы брюк. Это было общепринятым знаком того, что он не собирается ни с кем ссориться. Так, с руками в карманах и с ухмылкой на слишком юном лице, он прошел к стойке. Шляпа-ворон отмерила двенадцать взмахов. С ее "крыльев" осыпалась бриллиантовая пыль. Кости в раке издавали глухой перестук. Я заметил, как при этом звуке вытянулось лицо Ржавого Короля - самого удачливого из наших специалистов по костям. Он со своей жалкой ШОНДОЙ отныне был только шутом при истинном короле.

Возле стойки человек в красном освободил свои плечи от нелегкой ноши, которую обычно не доверяют никому. Сняв раку, он поставил ее на табурет рядом с собой. Все видели ее. Она была настоящим произведением искусства. Самая дорогая модель фирмы "Козин и Бауэр" из высоколегированной жаропрочной и кислотоустойчивой стали, отделанная платиной и серебром. Вместимость один ДЕКАН костей (а больше еще никому и не требовалось). Строгие буквы без всяких выкрутас и дешевых виньеток были углублены в металл лицевой панели на добрых пять миллиметров. На крышке выгравирована сценка из "Руководства по извлечению святых мощей". Высокий класс! У незнакомца, возможно, не было совести, но у него был стиль. А это часто позволяет запудрить мозги парням вроде нас, не говоря уже о женщинах.