И Колин, и Дейдра очень болезненно восприняли смерть Эрика. Но Колин был мужчиной, к тому же за эти полтора месяца он прожил в быстром потоке свыше двух лет собственного времени, ускоренными темпами изучая теорию виртуального гиперпространства, и уже более или менее смирился с потерей любимого племянника, который был для него скорее третьим сыном. А вот Дейдра до сих пор не могла прийти в себя — как, собственно, и Бренда, и Брендон с Бронвен, и та, чьё имя я по-прежнему избегал произносить даже мысленно. Я всегда подозревал, что Дейдра любила Эрика отнюдь не сестринской любовью, но вместе с тем считал преувеличением слова Шона о том, что, дескать, Эрик разбил её сердце. А похоже, так оно и было…

— Анхела уже битый час вертится перед зеркалом в своём подвенечном платье, — сдержанно произнесла Дейдра, нарушая гнетущее молчание. — Просто прелесть.

— Анхела или её платье?

— И то, и другое, — слабо улыбнулась сестра. — А в сочетании они просто сражают наповал. Думаю, тебе всё-таки стоит нарушить традицию и повидаться с ней хоть на пару минут.

Я отрицательно покачал головой:

— Ничего, вытерплю. Надо же воспитывать в себе стойкость и силу воли.

— А ты уже решил, что наденешь?

Я кивнул:

— Конечно, парадную капитанскую форму. Сегодня ночью смотался на Землю и купил себе новенькую. Смотрится потрясно.

— Милитарист чёртов! — фыркнул Колин. — Империалист. Мог бы уже сразу произвести себя в адмиралы. Или, того больше, изобрести новое звание — адмиралиссимус.

Я проигнорировал этот выпад, потому как не нашёлся с достойным ответом. Насчёт империалиста Колин отчасти был прав, и он, по правде сказать, уже достал меня своими плоскими, но едкими остротами. А про Анхелу и говорить не приходится. Хорошо хоть Бренда и Дейдра воздерживались от язвительных комментариев. Льщу себя надеждой, что они целиком на моей стороне.