— Что-то я не понимаю, что они здесь делали, — сказал Греар. — в этой местности нет никаких стратегических обьектов.

— В этой области вообще нет ничего, — сказал я, рассматривая карту. — кроме деревьев.

Изображённая тонкая линия, вероятно, была лесной тропой, по которой мы сейчас двигались. Я наклонился вперед, чтобы показать её Юргену.

— Я считаю, что мы здесь. — высказался я.

— Похоже что так, сэр. — кивнул он.

Он включил фары. Извилистая тропа стал намного отчётливее, но окружающие деревья теперь вырисовывались внезапно, более темные и угрожающие, чем прежде. Я провёл пальцем по линии на карте.

— Если это так, — сказал я, — то в конце концов, мы выйдем на северное шоссе.

Тем не менее, это должно было стать длинной, трудной поездкой. На мгновение я даже рассматривал возможность всё же вернуться путем, которым мы приехали, и попытаться проехать по разрушенному шоссе, но тогда у нас действительно не было выбора. Подвеска «Саламандры» была бы разрушена моментально, а местность была обязана кишеть оставшимися в живых врагами. Продолжать двигаться вперёд было единственным разумным выбором.

Четыре часа спустя, замёрзший, усталый, голодный, и очень раздражённый, я начал бороться с желанием повернуть назад, размышляя, что толпа хаоситов это, в конце концов, не так уж плохо. К тому же, мы вполне могли бы встретить один из наших разведывательных патрулей, и вернуться в расположение батареи в тёплых, удобных «Химерах»…

— Что это? — Греар указал налево, через деревья.

— Где что? — я попытался сбить капли с края козырька моей фуражки, и проследил за направлением его пальца.

— Кажется, я видел что-то. — тени и деревья продолжали мелькать мимо «Саламандры».

— Что именно? — спросил я, стараясь не раскричаться на него.

— Я не знаю. — должно быть, он был прекрасным наблюдателем. — Вот!