Рис крепче обхватил себя руками.

– Для меня это не игра.

– А для него – игра. Замечательно, что ты настолько справился со своими чувствами, что можешь присутствовать при моих разговорах с гоблинами, но, честно говоря, я так много думаю о твоих переживаниях, что не могу как следует сосредоточиться на деле.

– Прекрасно! – воскликнул он. – Значит, я с тобой не пойду. Видит Консорт, я буду счастлив не смотреть на его уродливую рожу.

– Если тебя нет, Кураг все время спрашивает о тебе. То и дело интересуется: "А где же мой красавчик-страж? Бледненький такой..."

– Вы мне не говорили...

Я пожала плечами:

– Ну так теперь говорю.

– Почему ты не сказала мне раньше?

– Дойл сказал, что это тебя только расстроит, а что-то изменить ты не в силах. – Я шагнула к Рису, положила ладонь на его скрещенные руки. – Я с ним не согласна. Я думаю, что ты сильнее, чем считает Дойл. Я думаю, что ты можешь преодолеть эту боль и помочь мне повернуть все в нашу пользу.

– Как? – подозрительно спросил Рис.

Я отняла руку.

– Впрочем, не важно. Забудь. – Я повернулась к коридору.

– Подожди, Мерри. Я серьезно. Как я могу помочь тебе сторговаться с... ним?

– Дойл прав: если я случайно уроню какую-нибудь деталь моего купальника, это здорово облегчит переговоры. Кураг – жуткий бабник.

Рис пожал плечами.

– А я чем могу помочь?

– Надень халат и сверкни своим роскошным телом, если он заупрямится. Если ты сумеешь не реагировать на его слова, что бы он ни говорил, твое присутствие его отвлечет. Не по сексуальным мотивам, а просто потому, что всем гоблинам нравится вкус мяса сидхе. Самое худшее в мире между нами и гоблинами, по их мнению, – это что они больше не могут нас есть.

– Ты требуешь слишком многого, – сказал Холод.