Говоря по правде, там я сидел напряженно, в основном, потому, что в подсознании был уверен, что достаточно будет моего одного неосторожного движения, чтобы завалить все эти ассиметричные нагромождения хаоса. Я поворачивался на стуле, осторожно следя за положением каждой своей конечности. За спиной, на стене был ряд крупных, черно-белых снимков Собора. На одной из фотографий, сквозь его высокие жабры простреливали ослепительные лучи Леви, огромный солнечный диск выплывал из измираидского Тартара, очередной астероид надкалывал этот диск, судя по форме — Подкова. На другом снимке Собор склонялся над объективом прямо из покрытой звездами бездны, о форме здания можно было догадываться лишь по пятнам мрака между серебристыми точками. Третья фотография опять была залита не отфильтрованным светом. Миртон вернулся с кофе, я спросил у него про эти снимки. Он смешался, начал что-то лепетать про хобби. Якобы, переписывается с Угерцо. Да, этот человек и вправду вызывает впечатление находящегося в состоянии вечного стресса.

Вечером (местное время совпадает со стандартным Путевым временем Лизонне, так что даже не пришлось переставлять) он взял меня в Собор, к могиле Измира. Это место и вправду обладает чем-то… сверхъестественным. Впоследствии опишу.

Первая ночь на Роге. Измираиды все ближе к Мадлен, логический живокрист Астрономического Центра все еще растет (эргодичность

Гостиница Хонцля стоит пустая, весь этот псевдо-город выглядит опустевшим. Никакой роскоши, весь этот купол вырос на прикладном живокристе военных биосфер, степень освещенности не меняется, независимо от времени биоцикла. Я проснулся часа в два ночи, из окон лился молочный свет, белая кожа в нем принимала слегка трупный оттенок. Я поднялся, рванул раму (мебель исключительно дурацкая, даже с дверью не поговорить). Дно прикрытого куполом кратера спускалось вниз до круга с фонтаном, передо мной расстилался вид на все круги преисподней безмолвия. Недвижность и беззвучие. Я проснулся в кошмаре кита.