Лучше попробуем продолжить логическую цепочку. Возможно, при этом — страшно подумать — мы сумеем наконец ввести хоть какое–то подобие классификации, научимся отделять литературу фантастическую от… Да, вот от чего ее нужно отделять?!

Итак, определение. Пусть истинной фантастикой называется то и только то, что удовлетворяет названному требованию: дает возможность взглянуть извне. И чем больше этот взгляд отвлечен от обыденно–обывательского, тем больше эта литература — фантастика. Ведь надо как–то различать. Не вытаскивать же на свет божий старое советское название: «Библиотека фантастики и приключений»!

Предложенное определение, конечно, не тянет на научную классификацию. Попробуем уточнить — на примере. Для наглядности проанализируем пару «книга — экранизация», где и писатель, и интерпретатор–режиссер — крупные фигуры, личности. Возьмем, например, «Солярис» (а усомнившийся в таланте Лема или Тарковского пускай сделает шаг вперед и назовется…).

Есть ли в книге зеркальность? Несомненно. Собственно, едва ли не главное в лемовском «Солярисе» — сторонний взгляд на человека. И все же — не только. Есть элементы и «чисто фантастические»: перелет, изоляция от человечества, новая техника; и вполне приключенческие, и даже элементы триллера: борьба с «плохими» и не верящими, истина и заблуждение, жизнь и смерть… Есть проблема контакта — и как частный ее случай — проблема взаимопонимания. И, наконец, увлекательный сюжет, «сделанный» профессионалом.

А что у Тарковского? А вот там, похоже, многое иначе. Фильм — не о контакте, не о перелетах, научных спорах, даже не о Солярисе. Фильм — о землянах, о проблемах человека. А фантастический антураж — только и именно прием. Но! Благодаря такому подходу мы получаем главное — возможность взглянуть их глазами. Да, глаза эти не принадлежат «зеленым человечкам» или планете–мозгу, это всего лишь глаза Андрея Тарковского — но о том и речь: Тарковский и есть инопланетянин.