Когда тот пришел, сказал ему Трурль:
- Смотри и учись.
Обошел Клапауциус машину кругом. Та сразу же большие свои телеобъективы на него направила, присела и пару раз простонала. Удивился конструктор этим глухим звукам, но виду не подал и спросил только:
- Что это?
- Счастливое существо, - сказал Трурль, - а называется С_о_з_е_р_ц_а_т_е_л_ь Б_ы_т_и_я С_ч_а_с_т_л_и_в_ы_й, сокращенно же Собысчас.
- И что же делает этот Собысчас?
Трурль почувствовал в этих словах иронию, однако мимо ушей ее пропустил.
- Активным способом непрерывно познает! - объяснил он. - И не просто познает, замечая, а делает это интенсивно, сосредоточенно и трудолюбиво, а то, что он познает, у него невыразимую радость вызывает. И радость эта, по его анодам и катодам разлившись, дает ему высокое блаженство, признаками которого как раз и явились звуки, которые ты слышал, когда обозревал он твою довольно невзрачную наружность.
- Значит, эта машина извлекает активное наслаждение из сущности самого познания?
- Именно так! - сказал Трурль немного потише, ибо не был уже так уверен в себе, как за мгновение до этого.
- А это, конечно, фелицитометр, отградуированный в единицах наслаждения существованием? - указал Клапауциус на шкалу с золоченой стрелкой.
- Именно так...
И начал тут Клапауциус разные вещи Собысчасу показывать, внимательно следя за отклонением стрелки. Трурль, успокоившись, объяснил ему теорию гедов, или теоретическую фелицитометрию. Слово за словом, вопрос за вопросом - бежала беседа, но вдруг спросил Клапауциус: