Поняв, что это сделать уже невозможно, она кинула пистолет в ближайшего солдата с криком ярости. В этом крике было столько...

Ненависти? Нет... Взятые в плен солдаты всегда уходили из лагеря Великого Герильеро живыми. Они выполняют свою работу, они всего лишь оболваненные и запуганные рядовые... Бессилия? Нет... Что угодно, но только не бессилие. Дьявол, но что!? Что было в этом крике, что солдаты, гонявшиеся вместе с бешеным капитаном за партизанами уже больше года, отступили назад в немом испуге?

И тогда капитан Марио Варгас, знающий всех своих предков до тринадцатого колена по именам, капитан Марио Варгас, также знающий всех солдат своего отряда в лицо, капитан Марио Варгас темной полуночи... Сделал то, что впоследствии сделало его майором. Пнув сапогом ближайшего рядового он рявкнул:

- В мою палатку ее... Живо! Что встал, размазня!

Походная палатка была расставлена вмиг.

И тело раненой женщины втащили внутрь, туда же вскоре зашел и капитан.

Через десять минут раздался пистолетный выстрел, и тело Тани под присмотром президентского холуя увезли куда-то.

Про этот случай знали многие, но никто не знал всей правды. Никто не знал, что на спусковой крючок капитан, вопреки полученным инструкциям, нажал потому, что это был единственный предмет, который не отказал ему в этот страшный миг.

День заканчивался. Марио Варгас устало смотрел вслед бронемашине с президентскими номерами.

Низенький индеец из соседней деревни, на ломаном испанском что-то спросил у него. Марио прослушал. Тогда парень протянул руку и дернул его за рукав.

- Чего тебе? - спросил Марио.

Индеец снова что-то пролепетал на исковерканном испанском, но капитан уже понял.

- Получишь... В комендатуре...- повернулся, сделал два шага в сторону, а затем вдруг вспомнил, что он уже не капитан, а майор... Снова обернулся вслед уезжающим машинам.