– Я должен покинуть вас, – сказал он. – Возможно, я свяжусь с вами позднее.

Кирк направился прямо в дом Лейтонов. Тело все еще находилось там, рядом не было никого, кроме Марты, но это ни о чем ему не говорило: он не был специалистом в подобных вещах. Он мягко взял Марту за руку.

– На самом деле он умер еще в день приезда этих актеров, – очень тихо произнесла она. – Его убила память. Джим… ты думаешь, что кто-нибудь из уцелевших смог хоть на миг забыть об этой трагедии?

– Мне очень жаль, Марта.

– Он был убежден, когда увидел этого человека, – продолжала она. – Двадцать лет прошло с тех ужасных событий, но он был уверен, что Каридан – именно тот человек. Это возможно, Джим? Неужели он все-таки Кодос?

– Я не знаю. Но пытаюсь разузнать.

– Двадцать лет к нему по ночам приходили кошмары. Я будила его, и он говорил, что все еще слышит крики невинных – и молчание казненных. Ему так никогда и не сказали, что произошло с его семьей.

– Боюсь, что в их участи не приходится сомневаться, – сказал Кирк.

– И эта неизвестность, Джим, неизвестность – те, кого ты любил, мертвы или живы? Когда ты знаешь, ты их оплакиваешь, но рана затягивается, и ты продолжаешь жить. Но когда ты не знаешь ничего, каждый рассвет для тебя – погребение. Это убило моет мужа, Джим, а вовсе не нож… Я знаю то точно.

Она попыталась улыбнутъся, и Кирк порывисто сжал ей руку.

– Все в порядке, – сказала она, словно это она должна была кого-то успокаивать. – По крайней мере, теперь он успокоится. У него ведь никогда не было спокойствия. Наверное, мы никогда не узнаем, кто убил его.

– Я узнаю, черт бы меня побрал, – заявил Кирк, – узнаю это.

– Это уже не имеет значения. Довольно мстить. Пора это прекратить. Давно пора.

И вдруг слезы все же полились из ее глаз.

– Но я не забуду его. Никогда.

Кирк ворвался на борт корабля в такой неописуемой ярости, что никто даже не осмелился с ним заговорить. По пути в каюту он рявкнул в интерком: