— Это кейя с той стороны.

— Ну да, — сказал Хаарт. — Но она живет здесь какое-то время. И наш язык она тоже понимает.

— В лесу есть и другие люди с той стороны, — продолжал лемм все так же недовольно. — Они делают больно.

Я видела, что ему неприятно говорить об этом, — кожа у него из зеленоватой сделалась темно-серой, а горловой мешок мелко задрожал.

Почему-то я почувствовала себя виноватой.

— Сама знаю, — пробормотала я, — я и сама от них пряталась.

Будь лемм человеком, он, наверное, пожал бы плечами, но на это они просто не были способны физически. Плечевой пояс у него был как у ящерицы-переростка. Зато он, наверное, мог вращать головой на все стороны света.

— Там были сульпы, — сказал лемм невыразительно, — их больше нет. Очень плохо. Проход закрылся. Этих, с той стороны — их тоже скоро больше нет. Еще до кочевья.

На этом беседа закончилась. Платформа плавно двинулась с места, проплыла над колеей и вскоре потерялась в зеленом сыром пространстве.

— Это что же такое? — спросила я, без особого, впрочем, удивления.

У меня уже выработалась привычка принимать все новые явления этого мира с какой-то тихой покорностью. И верно, ведь какой-нибудь древний грек не удивился бы, встретив в оливковой роще Пана, или там, кентавра, например. Так почему бы тут не резвиться явным пресмыкающимся, да еще на каком-то летательном аппарате?

— Люди, — сказал Хаарт.

— Вот это?

— Ну, понимаешь, это все — люди. И леммы, и сульпы. У леммов всегда здорово получались всякие технические штуки. Мой дом — его леммы строили.

Я представила себе дом Хаарта — с его изящными линиями, светильниками, наполненными биолюминисцентным газом, с его системой отопления и канализацией — явно на основе каких-то биологических приспособлений.

— Для того, чтобы они построили мне этот дом. — продолжал Хаарт — я работал на них лет пять — в их фактории. Так обычно это и делается — если ты хочешь что-то получить от леммов, то просто приходишь туда и работаешь на них — леммы сами назначают срок, в зависимости от того, что тебе нужно. Они могут делать все, кроме оружия, поэтому за оружием и приходилось ходить на ту сторону, через проход. Но теперь, похоже, этому пришел конец. Проход закрыт, слышала, что он сказал?