Он вернулся к двери, дал горничной однодолларовую бумажку, еще раз поблагодарив ее за любезность. Закрыв и снова заперев на ключ дверь, позвонил дежурному:

— Чарли, этот поезд, что идет в город, отправляется в девять двадцать или в девять тридцать? Отлично, я так и думал. Нет, такси не нужно, спасибо. Я, пожалуй, немного прогуляюсь пешком.

Он повесил трубку, перезарядил винтовку и снова стал нагнетать давление: отсоединил ложе, запер его в свой чемоданчик, а остальное снова рассовал по петлям на пальто.

Вытащив пальто, небрежно перебросил его через руку. Какое-то время он прохаживался взад-вперед, потом удовлетворенно кивнул и повесил его обратно в стенной шкаф. А Руди будет невдомек, что у него появится винтовка. Для него это станет полной неожиданностью. Но на тот крайний случай, если не станет...

«Что-нибудь придумаю», — заверил себя Док и перешел к обдумыванию более насущной проблемы.

Среди его багажа было необычно много туалетных принадлежностей: ароматические составы для ванны, тонизирующие средства для волос и тому подобное. А точнее, в нем были емкости для этих составов, заполненные не тем, о чем говорили этикетки, а такими разнородными вещами, как лигроин, сырая нефть, завернутая в марлю четверть динамитной шашки и два часовых механизма.

Они являли собой ингредиенты двух зажигательных дымовых бомб. Док начал их собирать, расстелив сначала на кровати газету, чтобы не запачкать покрывало. Несколько маленьких капелек пота выступило у него на лбу. Движения его пальцев были уверенными, но чрезвычайно деликатными.

Сам динамит, разрезанный на два куска, он считал безопасным, а какую-то четверть шашки — практически безобидной (для того, кто знаком с ее действием), пусть даже она и рванет. Нет, с динамитом все в порядке. Динамитная шашка — покладиста, готова стерпеть практически все, кроме явного надругательства. Опасность таилась в этой прелестной маленькой черной кепочке, которую она носила, когда ее готовили к действию.