По вылинявшему красному ковру он прошел до конца коридора, потом свернул вправо, в то крыло, которое покороче. Металлическое ведро для мусора стояло между лестницей черного хода и окном, выходившим в переулок. Док сунул бумаги в ведро, без видимой цели обводя взглядом улицу. Ему повезло гораздо больше, чем он мог рассчитывать. Фермерская грузовая платформа была припаркована задом к обочине. Рядом с ней стоял седан с поднятыми до отказа окнами. Но рядом с ним, припаркованный с наветренной стороны по отношению к ним, приткнулся еще один грузовик — груженный почти до уровня окон отеля на втором этаже.

А гружен он был спрессованным в тюки сеном! Док снова быстро окинул взглядом улицу. Потом швырнул бомбы, попав одной между кабиной и кузовом-платформой, а другой — в уложенное сено.

Он поднял корзину для мусора и вернулся в свою комнату. Сейчас было без двух минут десять — две минуты до того времени, когда должны сработать часовые механизмы бомб, — и перед банком собралось человека три-четыре, ожидающих его открытия.

Док закончил свои приготовления к отъезду, продолжая медленно отсчитывать секунды.

Глава 4

Замок с часовым механизмом на банковском хранилище был поставлен на восемь пятьдесят. На десять с чем-то минут позже Руди и Джексон очистили его от наличности — за исключением однодолларовых бумажек и монет и нескольких тощих пакетов с оборотными ценными бумагами.

Банкир лежал распростершись на полу, почти мертвый после того, как Руди охаживал его пистолетом. Споткнувшись о его бесчувственное тело, Руди, озверев, пнул его в лицо и обратил полубезумные глаза на юношу. Страх переполнял его сейчас, словно безудержный, разнузданный страх перед загнанной в угол крысой. Ему предстояло вовремя остыть, сконцентрироваться и превратиться в смертоносное, срабатывающее мгновенно, как спусковой крючок, коварство, которое провело его через столько передряг. Которое заставляло его выживать спустя столько времени после того, как измученный человек внутри его взмолился о смертном покое. Сейчас, однако, он не чувствовал ничего, кроме невыносимого страха, и ему нужно было на что-то наброситься. На что угодно.