И вот, когда истерия уже близилась к своему пику, корабль наконец подал голос. Голос этот, явно не человеческий, но вполне сносно говоривший по-английски, выразил желание провести официальную встречу с администрацией планеты. В качестве таковой решено было выставить, помимо меня, президентов странчленов Совета Безопасности. Впрочем, сами президенты не горели желанием подвергаться неизвестным опасностям при первом контакте, руководствуясь, разумеется, собственной незаменимостью для возглавляемых ими народов и армий, так что лишь малозначительная фигура Генсека ООН была представлена собственной персоной, а все прочие — полномочными представителями. Что касается места посадки, то американцы настойчиво предлагали пустыню Невада, но пришельцы столь же недвусмысленно выражали желание встретиться непосредственно в офисе администрации, т. е. в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке. Американцы заметили, что НьюЙорк не располагает подходящей посадочной площадкой для такого рода корабля, на что им было отвечено, что корабль, разумеется, останется на орбите. Тогда американцы спросили, сколько инопланетян собирается высадиться. Услышав, что только один, они, скрепя сердце, согласились. Удивительно, конечно — учитывая, что у них в каждом третьем фильме одного инопланетного монстра хватает на то, чтобы поставить весь мир на грань гибели. Самое смешное, что в некотором смысле эти фильмы оказались правдой.

Итак, в назначенный день — это было 6 мая, и вряд ли кто-нибудь из нас когда-либо забудет эту дату — земная делегация Первого Контакта, стоя на сооруженной прямо перед зданием штаб-квартиры бронированной трибуне, дожидалась гостя из космоса. Здесь же находилась рота почетного караула, духовой оркестр и некоторое количество допущенных журналистов, самый младший из которых имел чин капитана. Район (полностью, кстати, эвакуированный) был оцеплен войсками ООН, морскими пехотинцами и парнями из американской Секретной Службы. Множество биноклей, и мой в том числе, были устремлены в зенит; все ждали, когда покажется спускаемый аппарат. От этого занятия меня отвлек чей-то настойчивый голос: «Прошу прощения, сэр…»