Мы катались по полу.

Он был невообразимо силен.

Я хрипел и плевался кровью.

Он молчал.

Бешено стучали снизу соседи.

Потом я прищемил ему руку дверью и вырвался. Скользнул на кухню. Вывалил на пол содержимое ящика стола, ощупью нашел большой нож, поранился об острое лезвие, забился в угол.

Серый человек просочился на кухню, словно туман, и я подумал, что его не возьмешь никаким оружием.

Но нож с трудом рассек плоть, и человек упал.

Я захлебнулся собственной кровью. Теряя сознание, я продолжал отчаянно кромсать его тело.

Последнее, что помню – это как перерезал ему горло.

Очнулся я в больнице.

Разбуженные шумом соседи вызвали милицию. Прибывший наряд взломал дверь и нашел меня на кухне – голого с ножом в руке. Все вокруг было заляпано кровью. Моей кровью.

Больше ничего и никого не было.

Серые люди умеют прятаться.

Жена приехала не через четыре дня, как обещалась, а через два. Она сообщила о своем прибытии телеграммой, но меня не было дома. Я лежал под капельницей в больнице.

Она сказала маме, что я заболел, и потому она должна срочно возвращаться. Мама пожелала мне скорого выздоровления, и заставила дочку взять огромный арбуз.

– Ему надо побольше витаминов, – сказала она. – А у вас в городе таких не продают, там одна химия…

Мою жену сбила машина. Серая «Волга» с тонированными стеклами, номеров которой никто не заметил. Огромный арбуз, точно бомба, взорвался тысячей алых брызг, и на дармовое угощение тут же слетелись тучи голубей и ворон. Они сновали в грязных лужах и торопливо склевывали кровавые ошметки…

Я узнал о ее смерти в тот же день.

Сквозь стеклянную дверь палаты я видел милиционера, который о чем-то говорил с врачом.

Врач не хотел, чтобы меня беспокоили.

И я все понял.

Я не собирался лежать и ждать, когда они придут за мной. Я сбежал.

На несколько дней меня приютил друг. Он ни о чем не спрашивал, а я ничего не мог ему рассказать. Потом, окрепнув, поправившись, я ушел от него – не хотел подвергать его опасности. Какое-то время я жил в маленьких гостиницах, снимал номер на день-два, не больше. Старался не выходить на улицу. Но они знали, что я где-то рядом. Они понимали, что я никогда не прощу им убийство жены. И они искали меня.