- Ненавижу, - сказала Валя Медведева.

- Паша, - сказал я Биденко, - он напрашивается на ликбез. Не могли бы вы проучить его и на этот раз?

- Запросто, - сказал Паша. - Если вы мне достанете кусочек кости от вашего индрикатерия.

- Ладно, - сказал я. - Пошлем ему официальный ответ. На бланке института. С печатью.

Дело было несложное. Я созвонился с музеем и пришел посмотреть на свое дорогое чудище. Пятиметровый красавец стоял целенький, и внизу на табличке упоминалась моя фамилия. Я только вздохнул.

Пока я предавался воспоминаниям, сотрудники принесли небольшой осколок кости. Я забыл сказать, что в свое время я привез один полный скелет и еще несколько разрозненных костей - все они были перемешаны в одном оползне и, следовательно, были одного возраста. Я поблагодарил сотрудников музея и отдал этот осколок Паше Биденко. А сам сел писать этому клоуну разгромное письмо, где я излил все накопившееся раздражение и где я объяснял ему, кто он есть, что о нем думаем все мы и как надо относиться к науке, если уж его прибило к этому берегу. Но потом я увидел как наяву его длинную ухмыляющуюся физиономию и понял, что большое письмо - это большие насмешки, а маленькое письмо - это маленькие насмешки, зачем мне это? Я порвал письмо и написал коротко на бланке института: "В костях индрикатерия радиоуглерода почему-то не обнаружено". Я подчеркнул слово "почему-то", поставил печать в канцелярии и подписался: "Доктор исторических наук В. А. Горбунов".

Потом мне позвонил домой Паша Биденко и сказал, что согласно анализу возраст кости всего 5 тысяч лет.

- Что-о?.. - спросил я.

13. ВСЕ ОЧЕНЬ ГРУСТНО

Почему так приедается все в жизни? Наверно, потому, что все, с чем сталкиваешься, только похоже на то, чем оно должно быть, и ты знаешь, что это еще не первый сорт и где-то есть то же самое, но лучше.