— Что?
— Я хорошо работаю, — сказал он, — когда меня любят.
— …Сода-солнце… — сказал я, не удержался.
Он вскинул на меня ресницы узко поставленных глаз.
— …Я вас сразу узнал, — сказал он тихо. — Потому и вышел к костру. Там. На Херсонщине…
Я вцепился рукой в подлокотник кресла.
— У меня была старая работа о Леонардо, — сказал он. — Когда я вас увидел у костра, я подумал: а почему бы мне не стать археологом?
— Дьявольщина… — сказал я. — Или цирк.
И проглотил комок.
Он тычком задавил сигарету.
— Не надо, — сказал он.
Он потрепал меня по руке и вышел.
В окно кабинета било солнце. Я выпил прохладной водички из графина.
Сода- солнце…
7. ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК БЫЛ МАЛЬЧИКОМ
И вот теперь я подписал ему обходной листок, и он увольнялся из института, я его теряю. На этот раз навсегда.
Я пошел к директору.
— Нет-нет, не просите, Владимир Андреевич, — сказал он, — хватит с меня этого наваждения.
— Но ведь экспедиция все равно состоится.
— Без него, — сказал директор.
— Разве он мало сделал?
— Сделал достаточно, — сказал директор. — Вполне. Вокруг нашего института стоит несусветный галдеж. Сенсация. Попы закопошились. Недоставало еще, чтобы мы добывали доводы в пользу религии.
— Как раз наоборот. Если будет доказано существование некоего реального существа, то это конец важнейшей половины любой из религий. Какой же это дьявол — с анатомией, с телесностью, с обменом веществ? А какая же религия без дьявола?
— Ну, хорошо, а зачем ему понадобился этот словутый певец Митуса, так называемый автор «Слова о полку Игореве»? Ведь он на нас обрушил всех профессоров-славистов. Они ведь слышать не могут о Митусе. И ради чего? Ради озорства. Разве он доказал авторство Митусы?