Почти неделю Соджан наслаждался жизнью гостя Повелителя, пока однажды утром к нему не явился посыльный с приглашением от Норноса Хеда.

- Я пригласил тебя, Соджан, - сказал Норное Хед, когда они остались одни, - потому что ты будешь сопровождать меня в путешествии. Наша задача доставить домой, к отцу, Илтет, принцессу Сингола. Я хочу вовлечь Сингол в союз с Хатнором, по возможности без кровопролития, и очень надеюсь, что старый король станет более сговорчивым, если в эскорте его дочери окажется Командующий войсками Хатнора. Проверь оружие. Мы вылетаем завтра на заре.

На следующее утро императорский флагман и десять военных кораблей, оснащенных пневматическим оружием, которое поражало цели на расстоянии в полмили, величественно оторвались от земли, зависли на мгновение в воздухе и, когда загудели мощные моторы, неторопливо поплыли в сторону Сингола небольшого королевства, расположенного далеко на севере.

Через три или четыре часа быстрого полета, проходя примерно восемьдесят миль в час, флот Норноса Хеда пересек границу своего государства и вошел в воздушное пространство Веронлама. Эта страна не подчинялась Хатнору, а из-за интриг ее правителей, искренне опасавшихся гнева великой империи, в отдельных провинциях Хатнора часто вспыхивали междоусобные распри.

В небе над Веронламом можно было ожидать любых неприятностей, и они не заставили себя долго ждать. Путешествие уже близилось к концу (по крайней мере, оставалось преодолеть не больше трети пути, причем над территорией дружественного Сингола), когда послышалось мягкое урчание моторов, и снаряд, со свистом пролетевший мимо палубы, взорвался в заднем газовом баллоне флагмана.

- Веронламские пираты! - прокричал впередсмотрящий. - Вражеская эскадра атакует!

Небольшой флот тут же попытался создать своеобразный защитный барьер вокруг флагмана, но времени на это уже не хватало. Один из кораблей, охваченный пламенем, которое рвалось из продырявленных, как сыр, газовых баллонов, устремился к земле, а обезумевшие от ужаса люди горохом посыпались с палубы, предпочитая скорее разбиться, чем сгореть заживо.