Арнэлия невольно шагнула назад, как бы защищаясь. «Нет, не сейчас, Дэмиан. Я не готова снова видеть этот взгляд. Только не сейчас!»

И Арнэлия сделала еще один шаг назад, отступая, и бегом устремилась в темный переулок, где ранее скрылся пойманный ею вампир. Она стремглав бросилась от злосчастного клуба. Лишь бы убежать, дальше, еще дальше! Убежать от него.

Она бежала так быстро и так долго, что уже не могла понять, где находится. И остановив на улице первое же попавшееся такси, помчалась в Статен-Айленд. Там она будет под защитой, там она будет за стенами родного дома. Там Принц Тьмы до нее не доберется.

Вдруг Арнэлия невольно заплакала, поразившись своим собственным мыслям. Господи, что же она творит? Убегать от того, кто ее спас? Одна эта мысль уже безумна!

Все напряжение этих месяцев вышло из нее неудержимым потоком слез, которые полились по ее щекам. Арнэлия плакала оттого, что с ней все это случилось, оттого, что как трусиха убежала от существа, что когда-то спасло ей жизнь. Оттого, что уже не знала, кого боялась больше, его или себя. Оттого, что пирамида Джосера погибла, и оттого, что ей некому поведать свои печали, что все это ей придется вынести самой.

И когда на ночном небе загорелась утренняя звезда, Арнэлия уже спала в своей комнате, приняв успокоительное, а Дэмиан все еще стоял на крыше того здания, где в первый раз за несколько месяцев увидел Дитя Света. Лицо Принца Тьмы было напряженным, а пальцы рук с силой сжаты в кулак. И только появление высшей вампирши Элеонор смогло вывести Принца Тьмы из этого странного оцепенения.

– Повелитель, я искала тебя, – наклонила она свою прелестную золотистую головку в знак служения господину.

Дэмиан расслабил руки, но еще продолжал стоять, повернув свое задумчивое лицо прямо к зарождающемуся рассвету.