Немного придя в себя, Арнэлия подошла к окну. Хоть красивые виды из него перекрывал высокий забор, одно было видно ясно – ночное небо с яркими звездами и луной, что все так же светили Арнэлии в ночи.

Наконец девушка поняла, что эти ночные стражи хотели ей сказать. Они рассказывали Арнэлии о ее одиночестве. Она как никогда почувствовала себя совсем одной в этом мире. Никто не сможет утешить ее и разделить гнетущую тоску. Никто не сможет унять эту щемящую боль и пустоту в груди, что впервые после затишья накатилась на нее новой волной после возвращения из Греции. И дело вовсе не в раскаянии за совершенный в Саккаре проступок, не в предательстве, которое она там совершила по отношению к своей семье. Дело в ней самой, а точнее, в том душевном одиночестве, в каком она находилась всю свою жизнь. И которое так явно обнажилось, когда по возвращении из Египта она увидела холодную голубизну упрекающих глаз Учителя и поняла, что потеряла Дэмиана навсегда. Что никогда больше не посмеет быть с ним прежней. Что между ними должна пролечь огромная пропасть. Иначе нельзя. Таков закон баланса сил природы. Тьма и Свет всегда идут порознь. А ведь Принц Тьмы стал ей уже больше, чем просто знакомым. Он стал ей другом, проводником в новом, неизведанном мире Темных и хитросплетении баланса сил. И сейчас она как никогда почувствовала, как ей не хватает его горящих глаз, его постоянной иронии, его то ли шуток, то ли издевательств.

Арнэлия вновь посмотрела на звезды.

– Ты так же, как и я, сейчас смотришь на них. Но у тебя есть твоя Элеонор, а у меня нет никого, – прошептала печально Дитя Света и отошла от окна.

Все кончено, ей придется привыкнуть к этой пустоте внутри, придется смириться с одиночеством. Монастыри уже не помогут. Дело в ней самой. Осталось надеяться на целительную силу песков времени, которые беспощадно укроют собой прошлое.