– Спасибо Вам, Учитель, – прошептала она.

Она еще раз поклонилась своему мудрому наставнику в ноги.

«Спасибо», – снова и снова срывались слова благодарности с ее уст, а сердце трепетало от восторга. Она прощена!

Когда Арнэлия наконец покинула Учителя, на сердце было уже легко и тепло. Как же она благодарна этому старцу, что воспитывал ее с самого рождения, как родную дочь. Одно его слово могло разрушить ее жизнь и отнять привилегии Воина Света, как одно его слово могло и спасти ее.

Учитель знал о ее проступке в Саккаре, он знал, что его самая младшая подопечная поддалась искушению и впустила в свою жизнь запрещенное. То, что никогда нельзя делать, чего никогда нельзя совершать. Он все это знал. Как и то, что сила прощения – самая действенная сила на земле. Ибо только простив, можно указать на путь любви. А путь любви и есть Бог. Так считал Учитель. Так он учил своих учеников. И Арнэлия в полной мере испытала сейчас эту силу, как и силу любви ее Учителя. Она никогда больше не поддастся слабости, что на миг обуяла ее. Она никогда больше не подведет Учителя. Ибо его прощение, его вера и его любовь для нее дороже всего на свете.

Арнэлия прикоснулась воспаленным лбом к прохладной стене. Ей дан второй шанс. И она непременно его оправдает. Ибо семья и Учитель – это все, что у нее есть. Не будет их рядом – нет смысла жить на этой земле. Зачем влачить свою вечную жизнь в полном одиночестве? Зачем кричать всем о Боге, если некого любить? Зачем бороться с темными силами, если в доме твоем пустота? Ее семья наполняла все это хоть каким-то смыслом, ради чего стоило жить и бороться.

Арнэлия оторвала свой лоб от стены и выпрямилась. Она здесь ради своей семьи. И она обязательно будет сильной, – если не ради себя, то ради них.

А тем временем с кухни потянуло уже не только горелой яичницей, но и запахом сбежавшего кофе. Арнэлия улыбнулась. Она ни на минуту не сомневалась, кто же сейчас там хозяйничает. И направившись прямиком на кухню, невольно ухмыльнулась, когда увидела возле плиты Александра. Тот никогда не умел готовить, хоть и прожил уже более пяти столетий.