— Все в челн! — приказал Фит, когда они покатились по склону к краю бухты.

— В какой? — спросил Лёрн.

— Вождя! — отрезал Фит.

— Но это ведь челн вождя… — недоверчиво промолвил Гутокс.

— Ему он больше не пригодится, — ответил Фит. — По крайней мере, не так сильно, как нам.

Гутокс бросил на него беспомощный взгляд.

— Вождь уже спит на красном снегу, идиот, — разозлился Фит. — А теперь быстро в челн.

Воины залезли в лодку и уложили вышнеземца возле носа. На гребне откоса появились балты, и хэрсиры услышали свист первых стрел.

Фит поднял морской парус, который тут же раздулся. Ткань захлопала подобно грому, уловив дыхание мира. Этим утром дул сильный ветер со снегом, но Фит едва обратил на это внимание. Якорные канаты натянулись и затрещали, когда драккар вышел на лед, готовый к спуску.

— Руби канаты! — проорал Фит.

Гутокс взглянул на него с кормы, где сильный ветер трепал туго натянутые шкоты.

— Он точно не идет? — переспросил он.

— Кто?

— Вождь. Ты видел, как оборвалась его нить?

— Если бы он шел, то был бы сейчас здесь, — сказал Фит.

Они услышали треск, походивший на звук, с которым горит свежесрубленная древесина. В лед вокруг них вонзились стрелы с железными наконечниками, вздымая облачка ледяной крошки или делая неглубокие трещинки в иссиня-черном стекле наста. Одна из них вошла в грот-мачту на длину человеческого предплечья.

— Руби канаты! — еще раз крикнул Фит.

Гутокс и Лёрн разрубили канаты. Драккар помчался подобно убегающему зверю, его парус раздулся еще шире, став твердым будто железо. Челн встряхнуло, едва не сбив хэрсиров с ног. Острые полозья для езды по льду завизжали, прикоснувшись к мраморному льду бухты.